Феномен политического лидерства

Феномен политического как, впрочем, и социального лидерства универсален. Это означает, что лидер естественным образом появляется в любой социальной группе, тем более в обществе. С другой стороны, лидера всегда выдвигает и формирует само общество, стоящие перед ним проблемы и социальная ситуация. В политических организациях существуют определенные правила и механизмы выдвижения лидеров, которые действуют и в государственной организации. Политическими лидерами становятся наиболее влиятельные лица, имеющие авторитет среди правящей элиты и пользующиеся симпатиями среднего класса и нижних слоев общества. С другой стороны, политических лидеров выдвигает само общество в зависимости от требований времени и стоящих перед ним задач. Демократическое общество имеет возможность само выбирать лидера из нескольких представленных кандидатур. Этот выбор не всегда бывает абсолютно верным и оправданным. Но демократические процедуры позволяют через определенное время повторить выбор лидера.

Одним из современных вариантов интерпретаций политического лидерства, который согласуется и с тем, что было уже признано многими мыслителями прошлого, может быть предложенный Ж. Блонде- лем: «По сути и по форме это есть феномен власти. Лидерство — это власть, потому что оно состоит в способности одного лица (или нескольких лиц), находящегося “на вершине”, заставлять других делать то позитивное или негативное, что они не делали бы или, в конечном счете, могли бы не делать вообще. Но, разумеется, лидерством является не всякий род власти. Лидерством является власть, осуществляемая “сверху вниз”»1.

Лидером можно стать либо в известной степени случайно, интуитивно угадав интересы широких слоев, совпав своим духовным складом с их потребностями, либо целенаправленно — выявив, исследовав эти интересы. Чем сложнее политическая и социальная жизнь, тем более вероятен второй путь. Так, английский политолог Э. Хейвуд полагает, что общество, становясь все более сложным и фрагментированным, как никогда нуждается в людях, способных объяснить, что происходит в этом мире[1] [2].

Политическое лидерство существует на трех социальных уровнях, где оно выполняет различные функции.

Лидерство на уровне малой группы, объединенной политическими интересами. Здесь происходит интеграция групповой деятельности, в которой лидер направляет и организует действия группы, предъявляющей к личности лидера определенные требования: способность принимать решения, брать на себя ответственность, находить оптимальный способ удовлетворения группового интереса и др.

Лидерство на уровне политических движений, связанных общностью политических интересов, которая основана на одинаковом социальном статусе, а не на узко фупповых интересах, как в первом случае. В этом отношении лидерство представляет собой способ адекватного выражения интересов части общества, поддерживающего данного политика. Фигура лидера служит символом определенной социальной позиции, с ней связывают свои интересы носители обыденного сознания.

Лидерство на государственном уровне, которое можно определить как один из факторов организации и осуществления власти, связи властных институтов и гражданского общества. Политическое лидерство на этом уровне предполагает взаимное удовлетворение интересов как лидера, так и общества.

В малых группах, основанных на непосредственных и частых контактах их членов, институциализация лидирующих позиций может не происходить. Здесь на первый план выдвигаются индивидуальные качества личности, ее способность объединить и повести за собой группу.

В политических объединениях эффективность коллективных действий требует определенной функционально-ролевой дифференциации и специализации, оперативности управления и жесткости подчинения. На этом уровне, так же как и на государственном, ин- ституциализация и формализация лидирующих статусов закрепляется.

Лидерство в масштабах государства предполагает выполнение таких функций, как:

  • • программная (определение национальных интересов и целей, создание программ развития общества);
  • • организационная (организация работы но выполнению намеченных целей и программ, подбор и расстановка координаторов и исполнителей);
  • • управленческая (оперативное управление и принятие решений по неожиданно возникающим проблемам);
  • • мобилизационная (распределение социальных ролей и функций в обществе, обеспечение активного участия большинства граждан в реализации политического курса);
  • • интегративная (обеспечение национального суверенитета, сплочения правящей элиты и национального единства, минимизация конфликтов);
  • • коммуникативная (обеспечение связи государства и гражданского общества, элиты и масс);
  • • функция легитимизации власти (обеспечение признания и поддержки действующей власти на основе личного авторитета и влияние на массы).

Из необходимости отправления этих функций вытекают качества политического лидера. Согласно Р. Кэттелу и Г. Стайсу, к ним относятся: нравственная зрелость, способность влиять на окружающих, целостность характера, социальная смелость и предприимчивость, проницательность, независимость от сильных вредных влечений, сила воли, отсутствие излишних переживаний. Р. Манн в список необходимых свойств лидера включил интеллект, приспосабливаемость, способность влиять на людей, экстравертность, восприимчивость и умение понимать других[3].

Различают формальное и неформальное лидерство. Формальное лидерство представляет собой приоритетное влияние определенного лица на членов организации, закрепленное в ее нормах и правилах и основывающееся на положении в общественной иерархии, месте в ролевых структурах. Неформальное лидерство характеризует субъективную способность, готовность и умение выполнять роль лидера, а также признание за ним права на руководство со стороны членов группы. Оно основывается на авторитете, приобретенном в результате обладания определенными личными качествами.

В политике формальный аспект является ведущим. Поэтому наибольший удельный вес в политическом лидерстве современной России продолжает принадлежать политико-административной элите (высшему персоналу государственно-административных органов).

Политическое поведение лидера является целенаправленным и мотивированным. Исследователи отмечают множество различных личных потребностей. связанных с политической деятельностью, среди которых можно выделить основные:

  • • потребность во власти, то есть достижение высшей ценности, которой является власть (Г. Лассуэлл, А. Джордж);
  • • потребность в контроле над событиями и людьми — это проявление в политической деятельности базовой человеческой потребности в контроле над внешними силами и событиями, влияющими на нашу жизнь;
  • • потребность в достижении, которая проявляется в заботе о совершенстве, мастерстве, поведении, направленном на достижение успехов;
  • • потребность в аффилиации, то есть принадлежности к группе и получении одобрения, которая проявляется в заботе политического лидера о близких отношениях с другими людьми1.

  • [1] BlondelJ. Political Leadership: Towaras General Analysis. L., 1987. P. 2-3.
  • [2] Хейвуд Э. Политология: Учебник для студентов вузов / Пер. с англ. М.,2005. С. 429-430.
  • [3] Политология: Учеб, пособие / Под ред. А. С. Тургаева, А. Е. Хренова.СПб., 2005. С. 358.

Типы и функции политического лидерства в современной России

Исследование феномена политического лидерства может быть успешным, если учитывать его составляющие, а именно: наличие потребности в политическом лидерстве; саму политическую систему, в которой это лидерство функционирует; личные характеристики лидера; ситуацию, с которой он сталкивается; влияние окружения; наличие последователей. Этой цели в значительной мере служат классификации политического лидерства.

В политической науке достаточно распространены дихотомические классификации типов лидерства, основанные на противопоставлении двух типов лидеров: «львы» и «лисы» (Н. Макиавелли),

1 ГозманЛ. Я., Шестопал Е. Б. Политическая психология. Ростов н/Д, 1996. С. 241-249.

«реальные» лидеры — менеджеры (Р. Такер), «лидеры-преобразователи» и «лидеры-дельцы» (Дж. Мак-Грегор, Бернс).

Достаточно распространена классификация лидерства на основе имиджевых характеристик (визуальная привлекательность личности), которую предложила М. Херманн. Она выделяет следующие образы лидера: «знаменосец», «служитель», «торговец», «пожарник», «марионетка».[1] Л и дера-знаменосца (В И. Ленин) отличает собственное видение действительности, привлекательный идеал, способный увлечь массы. Лидер-служитель (Л. И. Брежнев) всегда стремится выступать в роли выразителя интересов своих приверженцев и избирателей, ориентируется на их мнение и действует от их имени. Для лидера-торговца (В. В. Жириновский, другие лидеры современных политических партий) характерна способность привлекательно преподнести свои идеи и планы, убедить граждан в их преимуществе, заставить «купить» эти идеи, привлечь массы к их осуществлению. Лидер-пожарный (Б. Н. Ельцин) ориентируется на самые актуальные общественные проблемы, насущные требования момента. Его действия определяются конкретной ситуацией. Лидер-марионетка (К. У. Черненко) полностью зависит от воли и интересов своего ближайшего окружения. Для современной российской действительности кроме образов, выделенных М. Херманн, характерен имидж лидера — «непримиримого борца с капитализмом» (Г. Л. Зюганов). Разумеется, речь идет об идеальных типах лидерства. В реальном политическом процессе в чистом виде эти образы лидерства не встречаются, а сочетаются у политических деятелей в различных пропорциях.

В настоящее время в России все чаще появляются лидеры преобразующие, а не компромиссные. Компромиссный лидер осуществляет действия без изменения основ общества. Преобразующий лидер всегда нацелен на некую перемену формы организации общества; он предвосхищает, посредничает и подчиняет опыт средствам воображения и рассудка, пытается утвердить «моральное лидерство», которое всегда исходит из фундаментальных желаний, стремлений и ценностей последователей.

Особенностью качеств российского лидера в начале XXI в., очевидно, стало:

• умение формулировать цели, программы, идеологии в условиях,

когда утеряны старые ориентиры, общество расколото, в нем царят

апатия и анархия;

  • способность персонифицировать фундаментальные национальные ценности для конкретного исторического периода;
  • готовность выходить за рамки бюрократических процедур при принятии решений в экстремальной ситуации;
  • • способность связать базисные национальные интересы с историей страны, традициями современного и предшествующих поколений;
  • искусство создавать принципиально новую модель поведения и мышления, которая будет распространяться от элиты на все общество;
  • умение внушить веру и оптимизм нации, помочь ей преодолеть неуверенность, комплекс вины и неполноценности.

Стратегии, модели, с помощью которых лидер стремится достичь своих целей, определяются понятием стиль лидерства, который зависит от личности политика, институциональной среды, механизмов прихода к власти, действующих в данной политической системе, средств массовой информации. Исследователи (Дж. Мак-Грегор, Бернс) выделяют три основных стиля лидерства — «невмешательства», «координатора», «реформатора».

Для стиля «невмешательства» характерно то, что лидер замыкается в рамках своей ответственности и компетентности, стараясь не выходить за их пределы. Стиль «координатора» предполагает активное участие лидера в повседневном политическом управлении в целях сохранения единства в своей команде, расширения поддержки со стороны электората. Стиль «реформатора» является не координирующим, а вдохновляющим на новые преобразования, и пользуются им лидеры с сильной политической волей, способные воплотить свою идею в жизнь.

Стили политического лидерства могут также классифицироваться по технологии выработки и принятия лидером решений. Различаются авторитарный стиль лидерства, ориентированный на единоличное принятие решений, и демократический, опирающийся на инициирование активности своих сторонников, их участие в процессе управления. Для современной России характерно расширение поля применения демократического стиля управления, которым активно пользуется Д. Медведев.

Функции лидеров могут отличаться и видоизменяться в зависимости от особенностей и характера развития конкретного общества, его политической, экономической, социальной и культурной сфер, а также от индивидуальных качеств самого лидера. В настоящее время в России сокращаются возможности доступа непрофессиональных политиков к важным политическим позициям, что характерно для переходных обществ.

Кроме отмеченных общих функций лидеров (см. раздел 6.1) в современной России выделяются следующие:

  • функция гаранта справедливости, законности и порядка (защита от произвола бюрократии, беззакония, нарушения прав и свобод личности);
  • функция социальной защиты (повышение пенсий, зарплат, пособий, стипендий, вообще помощь социально незащищенным слоям населения);
  • функция кризисного руководителя (по преодолению экономического, социального, политического, энергетического кризисов, природных катаклизмов, этнических конфликтов и войн, борьбы с терроризмом и т. д.).
  • [1] Соловьев А. И. Политология: Политическая теория, политические технологии. М., 2001. С. 146.

Основные тенденции в политическом лидерстве современной России

В современной России отчетливо проявляются две главные тенденции, во многом изменяющие представления о лидерстве, — институционализация и профессионализация.

Институционализация лидерства сегодня проявляется прежде всего в том, что процесс рекрутирования, подготовки, движения к власти, деятельность политических руководителей осуществляется в рамках определенных норм и организаций. Функции лидеров определены разделением власти на законодательную, исполнительную, судебную но горизонтали, на федеральную и региональную по вертикали, а также ограничены Конституцией и другими законодательными актами. Кроме того, лидеры отбираются и поддерживаются собственными политическими партиями, контролируются ими, а также оппозицией и общественностью. Все эго значительно ограничивает их власть и возможности маневра, повышает влияние среды на принятие решений. Современные лидеры больше, чем прежде, подчинены решению обыденных, повседневных, созидательных задач.

С этим связана вторая тенденция в развитии лидерства — профессионализация. Политическое лидерство сегодня — это особого рода предпринимательство, осуществляемое на специфическом рынке, при котором политические предприниматели в конкурентной борьбе обменивают свои программы решения общественных задач и предполагаемые способы их реализации на руководящие должности. При этом специфика политического предпринимательства состоит в персонализации «политического товара», его отождествлении с личностью потенциального лидера, а также в рекламировании этого «товара» как общего блага.

Политика, как и предсказывал М. Вебер’, превратилась в «предприятие», которому требуются навыки в борьбе за власть и знание ее методов, созданных современной многопартийной системой. В нынешних условиях усложнения общественной организации и взаимодействия государственных органов с партиями, широкой общественностью важнейшей функцией политических лидеров стало преобразование общественных ожиданий и проблем в политические решения.

Политик фактически превратился в специалиста в области общественных коммуникаций, предполагающих обеспечение четкой формулировки требований населения, налаживание необходимых для принятия коллективных решений и их реализации контактов с парламентскими и правительственными органами, средствами массовой информации, общественными организациями. Таким образом, политические лидеры сегодня выступают реальным воплощением, материализацией механизма власти в обществе.

 

Особенности российского политического лидерства

Главная особенность в процессе формирования современного политического лидерства в России заключается в том, что оно, с одной стороны, приобрело некоторые черты, характерные для политических лидеров демократических государств, а с другой — унаследовало черты, свойственные лидерам номенклатурной системы.

Номенклатурное прошлое, усугубляемое отсутствием контроля и влияния гражданского общества, ярко проявляется у посткоммунистических российских лидеров, которые воспроизводят отдельные формы и методы деятельности номенклатурной системы. В этом отношении российские политические лидеры ближе к номенклатурному и авторитарному, чем к западному и демократическому типу лидерства.

Особенностью современных российских лидеров служит и то, что они зачастую совмещают роль владельца средств производства, выполняющего функции организатора производства, и роль политика, [1]

выполняющего функции организатора политической жизни. Согласно региональному законодательству, запрет на совмещение депутатского мандата с предпринимательской деятельностью распространяется только на депутатов, работающих на постоянной основе, чем активно пользуются представители крупного бизнеса. Стоит отметить, что в странах Западной Европы большинство политических лидеров — профессиональные политики, а в США политические лидеры зачастую совмещают роли собственника и политика.

Как отмечает О. Крыштановская, «российские реалии сделали актуальным даже такую постановку вопроса: какая из двух социальных групп — политики или бизнесмены — обладает большим влиянием на политический процесс…»[2]. Российские экономически господствующие политические лидеры располагают специфическими средствами политического влияния, богатством, позволяющим ставить других политиков в зависимость от своей воли, а также наличием неформальных связей. Решающую роль здесь играют одинаковый или близкий жизненный уклад, а зачастую и просто личные связи. В середине 1990-х гг. несколько предпринимателей (Б. Березовский, Р. Вяхирев, В. Гусинский, В. Потанин) входили в десятку самых влиятельных политиков страны. После политики равноудаленности олигархов, проводимой В. Путиным с начала 2000-х гг., роль крупных бизнесменов в политической жизни снизилась, но осталась достаточно весомой, особенно при решении социальных проблем.

Еще одна особенность заключается в том, что децентрализация государственной власти, перенос центра политического, экономического и культурного влияния в горизонтальные структуры регионов способствовали значительному возрастанию роли региональных политических лидеров. Региональные лидеры до 2005 г. выдвигались населением, поэтому старались завоевать их доверие. Так, к концу правления Б. Ельцина региональные политические лидеры ощущали себя полновластными хозяевами «своих» субъектов Федерации. Как отмечает М. Урнов, эффективное вмешательство федерального центра «в дела регионов было практически невозможным. Регионы спокойно издавали законы, противоречащие Конституции РФ; губернаторы устанавливали контроль над “лакомыми кусками” региональной экономики…; “душили” политическую оппозицию и независимые региональные СМИ и пр.» [3].

Политические реформы В. Путина способствовали ослаблению негативного влияния региональных политических лидеров на экономическую и политическую ситуацию в стране, поставили их в зависимость от федерального центра. Созданная им вертикаль власти остановила центробежные тенденции в стране, повысила значимость федерального центра и его влияние на региональные процессы, восстановила единую систему власти. Как отмечал А. Мигранян, это были «действия со стороны властей, более или менее адекватные сложившейся реальности»1. Однако вертикаль власти проникла во все сферы жизнедеятельности общества и стала препятствием для развития инициативы и свободного волеизъявления граждан, источником всевластия бюрократии, неподконтрольной обществу, способствовала расширению коррупции. В результате положительный эффект вертикали власти, выразившийся в установлении политической стабильности в начале 2000-х гг., сменился негативными факторами, что явилось вполне закономерным результатом проводимой политики. Вертикаль власти стала воспроизводиться во всех социальных процессах, подчиняя себе практически всю сферу общественных отношений. Под нее подстроились чиновники, для которых вертикаль оказалась наиболее понятной системой власти — удобной для бюрократии и неэффективной для общества.

Некоторые исследователи (например, Р. Мухаев) отмечают следующие особенности политического лидерства в современной России: лидеры не выполняют свои обязанности, так как нс разработана стратегия развития, нс происходит интеграции масс вокруг общих целей и ценностей, общество не защищено от беззакония и самоуправства бюрократии; политические лидеры посткоммунистического типа приспосабливаются к новым условиям деятельности, формируются «политические мутанты», соединяющие в себе черты различных стилей; политико-культурная ориентация лидеров на власть характеризует их как эгоцентричных политиков, что проявляется в приоритетном удовлетворении личных потребностей2.

Одна из проблем российского общества — это выявление номинального и фактическогополитического лидерства. Значительную роль и при демократических режимах в формировании государственной политики нередко играют неофициальные советники высших

  • Мигранян А. Путинские реформы государственного устройства // Российская политика: Курс лекций / Под ред. В. Никонова. М., 2006. С. 73.
  • Мухаев Р. Т. Теория политики: Учебник для студентов вузов. М., 2005. С. 447-448.

должностных лиц, которых часто называют «серыми кардиналами». Это люди, не занимающие официальных постов, но имеющие доступ к ключевым политическим фигурам; а также действительные политические лидеры, которые по своему влиянию могут превосходить иных министров и других официальных лиц. Поэтому при выделении из среды политических деятелей тех, кого можно считать политическими лидерами, необходимо, в первую очередь, учитывать степень их реального воздействия на политику. Эта степень далеко не во всех случаях соответствует должностному положению того или иного человека, хотя, конечно, от уровня должности в государственном аппарате или партийном руководстве прямо зависит тот или иной объем властных полномочий. Вместе с тем расстановка сил в правящих кругах может сложиться таким образом, что даже глава государства в значительной мере оказывается номинальным политическим лидером (как это было с Б. Ельциным во второй половине 1990-х гг.), а фактическая власть сосредоточивается в руках других политических лиц.

В российском обществе в настоящее время складывается новая политическая ситуация. С одной стороны, продолжают существовать немало руководителей, не обладающих качествами политических лидеров. Часть из них была «рекрутирована» еще в дореформенное время, часть позднее, по старой технологии. Сосредоточив в своих руках власть на разных уровнях, эти люди не пользуются у граждан политическим авторитетом. С другой стороны, в руководстве на первые позиции выдвинулись люди, обладающие качествами лидеров. Наконец, демократизация общества привела к появлению новой плеяды политических лидеров, вышедших на арену политической борьбы иными методами (альтернативные выборы, участие в массовых демократических движениях, митингах). Особенность этого процесса состоит в том, что он позволил выйти на политическую сцену лидерам-интел- лектуалам, а не аппаратчикам.

Исследователи Б. Кретов, А. Кочетков, основываясь на мировом опыте, полагают, что в России возможны различные сценарии дальнейшего развития событий. Так, А. Кочетков вполне обоснованно полагает, что формирование полноценного гражданского общества, способного выделить из своей среды наиболее подготовленных управленцев, менеджеров, приведет к эффективному управлению страной в интересах большинства[4]. Современное постиндустриальное развитие способствует развитию гражданских движений и формированию неформальной среды, генерирующей новых лидеров.

Однако в условиях формирующегося гражданского общества возможны негативные сценарии[5]. Так, вследствие ряда причин социальная база массовых демократических движений может разрушаться, поле деятельности «новых лидеров» существенно ограничиваться или совсем пресекаться. В итоге они перестанут выполнять роль альтернативной демократической силы по отношению к традиционному аппарату. В этом случае процесс становления демократического института лидерства в лучшем случае может быть отложен до неопределенного времени.

Возможен и другой негативный вариант развития событий: массовые демократические движения сохраняются, но их деятельность постепенно формализуется, жестко регламентируется и фактически огосударствляется. Они становятся колесиками и винтиками традиционной бюрократической машины. Лидеры и активисты этих организаций врастают в аппарат и наделе превращаются в чиновников. «Новые лидеры», работающие в представительных и исполнительных органах власти, столкнувшись с трудностями реализации своих идей, принимают традиционные правила игры и фактически перестают выполнять свои лидерские функции.

Позитивный сценарий возможен лишь при условии демократизации общества, при котором формируется устойчивый, самовоспро- нзводящийся институт политического лидерства: разветвленная по вертикали и горизонтали своеобразная сеть политических лидеров различных уровней и масштабов. Соперничая и сотрудничая друг с другом, они способствуют осуществлению контроля за деятельностью всех элементов власти, включению различных групп общества в политический процесс.

Испытание властью — тяжелое испытание, поэтому важно, чтобы современные политические лидеры концентрировали внимание не столько на использовании ее как таковой, сколько на формировании с ее помощью мотивов активной деятельности людей, здоровой общественной атмосферы, направленной на раскрытие потенциала личности. Незнание или деформации содержания и методов политического руководства служат показателем некомпетентности лидеров.

  • [1] Вебер М. Политика как призвание и профессия // Вебер М. Избранныепроизведения. М., 1990. С. 660.
  • [2] 2 Крыштановская О. Анатомия российской элиты. М., 2005. С. 346.
  • [3] Урнов М., Касамара В. Современная Россия: вызовы и ответы: Сборникматериалов. М., 2005. С. 27.
  • [4] Кочетков А. П. Демократия и элиты. М., 2009. С. 145.
  • [5] Кретов Б. И. Лидерство: социально-политические проблемы: Учеб, пособие. М., 1996. С. 58-59.

 

 

Добавить комментарий